Научные проекты Московского гуманитарного университета

Социология молодежи

Социология молодежи

Электронная энциклопедия

под редакцией проф. Вал. А. Лукова

Энциклопедия / Молодежь в обществе

Самоопределение жизненное молодежи

Самоопределение жизненное молодежи — процесс целенаправленной самоорганизации жизнедеятельности личности через осознанную систему жизненных смыслов, ценностей, целей и выработку жизненных стратегий и тактик.

Элементами структуры жизненного самоопределения молодежи являются: жизненные смыслы, ценностные ориентации, личностные планы, цели (ценностно-смысловые основания) и поведенческие практики. Механизмами жизненного самоопределения юношей и девушек являются идентификации (идентификационные матрицы) (Ковалева, Богданова, 2012), социальное конструирование и проектирование реальности (Коваоева, Луков, 1999;Луков, 2012). Принципом упорядочивания многообразия ценностно-смысловых оснований жизненного самоопределения молодежи и обеспечения ориентационными траекториями в жизнедеятельности является триада «свое – чужое – чуждое», что соответствует выделению: «ценность – не-ценность – антиценность», «актуальные практики – неактуальные практики – неприемлемые практики», «ближайшее социальное окружение – отдаленное социальное окружение – дальнее социальное окружение» (Луков В., Луков, 2013). Наряду с основным иерархическим строем актуализируется сетевой строй ценностно-смысловых оснований жизненного самоопределения и поведенческих практик молодежи, что соответствует типичному/традиционному и нестандартному/инновационному.

Термин «самоопределение» употребляется в литературе в самых различных значениях. Вычленяют профессиональное, личностное, семейное, религиозное, жизненное, нравственное и другие виды самоопределения. При этом под идентичными терминами зачастую имеется ввиду различное содержание (Явон, 2012).

В академическом словаре современного русского языка самоопределение истолковывается как определение своего места в жизни, в обществе, осознание своих общественных интересов. В основе слова «самоопределение» лежит корень «сам». Это слово сопрягается с другими словами, имеющими общий корень «сам»: самореализация, самоосуществление, саморазвитие. Общее в каждом случае состоит в том, что основа слова «сам» указывает на самостоятельную деятельность. Другими словами, субъект самоопределения лично, своими силами, по собственному почину производит действие или испытывает его (Словарь русского языка, 1985-1988: 21; Словарь современного русского языка, 1972: 37).

В теоретическое рассмотрение проблему жизненного само­определения молодежи ввел В. Н. Шубкин (Шубкин, 1970). Он подчеркивал, что она связана с важнейшими моментами в жизни молодых людей (выбор профессии, поступление на ра­боту, адаптация в коллективе). Теории, где особое внимание уделяется самоопределению молодежи, получили развитие в 1980–х гг. в работах С. И. Григорьева, Л. А. Коклягина, В. Т. Немировского, В. В. Семеновой, М. Х. Титмы. Подробное исследование процесса вхождения молодежи в общество осуществили Н. М. Блинов, Ю. Хартманн, Ф. Харват, Д. Холда, П. Сак и другие.

Отечественные ученые посвятили анализу жизненных проблем личности множество работ. В центре внимания оказались проблемы смыслополагания, жизненного пути, образа и стиля жизни, культуры жизни личности, ее самореализации и жизнетворчества. Особо следует отметить концепцию жизненных планов, разрабатываемую в связи с изу­чением проблем включения молодежи в социальную структуру (В. И. Добрынина, Т. Н. Кухтевич, А. А. Матуленис, М. Н. Руткевич, М. Х. Титма, Э. А. Саар, В. Н. Шубкин и др.), диспозициионную теорию личности (В. А. Ядов), концепцию целенаправленного поведения личности (Э. М. Коржева, Н. Ф. Наумова), социологические исследования жизненных ценностей (Н. И. Лапин и др.). Активно развиваются концептуальные подходы к трактовке жизненного самоопределения молодежи в русле исследований проблем социализации и социальной идентичности (М. В. Заковоротная, Е. А. Гришина, А. И. Ковалева, А. П. Марков, С. В. Райкин, О. А. Симонова, Е. Г. Трубина и др.). Исследова­ние социальных практик как следствие различных значений и смыс­лов индивидуальных и групповых стратегий осуществляется в рамках кон­цепции повседневности (Е. Л. Омельченко, Е. Лукьянова и др.). Данный подход является логическим продолжением концепции конструирования реальности в аспекте конкретизации субъектности этой группы.  В западной науке широко известны клиническая социология, концепция жизненных траекторий, прикладные методы исследования поведения личности (проективные и биографические), концепция стратегического действия.

Ряд определений этого понятия можно встретить в психологической и педагогической литературе. В частности, в кратком психологическом словаре есть определения коллективистического и профессионального самоопределения. Второе его издание объясняет этот термин как «сознательный акт выявления и утверждения собственной позиции в проблемной ситуации» (Психология: словарь, 1990: 351).

Считая, что каждый этап жизни человека играет важную роль в жизненном пути личности, С. Л. Рубинштейн главным понятием в структуре жизни определяет жизненные отношения личности, которые он разделил на три вида: отношение к предметному виду; отношение к другим людям; отношение к самому себе. Эти отношения всегда являются внутренним процессом, определяют зависимость личности от жизни и, наоборот, зависимость жизни от личности. По его мнению, человек становится субъектом и в том смысле, что он вырабатывает способ решения жизненных противоречий, осознавая свою ответственность перед собой и людьми за последствия такого решения (Рубинштейн, 1973).

Представляется возможным выделить еще некоторые отношения личности, имеющие в современной общественной ситуации доминантный характер: отношение к труду; отношение к государству; отношение к семье; отношение к нации (народности); отношение к собственности; отношение к религии.

К. А. Абульханова-Славская определяет стратегию жизни человека как способность к самостоятельному построению своей жизни, выделяет три основных ее признака: выбор основного для человека направления, способа жизни, целей, этапов их достижения; решение противоречий жизни, желание их решать (или уход от них); творчество, созидание ценности своей жизни. При этом большое внимание уделяется взаимодействию личности и общества: получению, потреблению общественных благ индивидуумом и обратной отдачи им обществу своих сил, труда, способностей; а также способности социально мыслить, то есть определить свое место в мире сложных человеческих отношений. По мнению К. А. Абульханова-Славской, общественные условия по-разному определяют жизненную среду каждого человека. Поэтому только с помощью социально ориентированного мышления человек может оценить особенности своего характера с точки зрения своей жизненной роли и отдать отчет в своих притязаниях, а главное, понять механизм своей связи с обществом, осознать, может ли он использовать социальные возможности или, напротив, будучи использованным обществом, сам теряет свои личные возможности, утрачивает свою индивидуальность (Абульханова-Славская, 1991).

Д. И. Фельдштейн считает становление сознания, самосознания растущего человека, его личностное самоопределение содержательными и результативными моментами развития личности. Он отмечает, что «рассмотрение онтогенетического развития через призму социального движения обеспечивает поиск новых резервов личностного становления и возможностей оптимизации воспитательных влияний различных социальных институтов, при вычленении и учете, во-первых, наличия в процессе развития периодов особой открытости растущего человека, и, во-вторых, внутренней готовности принятия их и самореализации в них» (Фельдштейн, 1995: 7).

Е. П. Авдуевская, Т. А. Араканцева понимают процесс самоопределения в самом широком его понимании как процесс полоролевого самоопределения, профессионального выбора, становления идентичности, ценностно-смыслового самоопределения. О. С. Газман понимает самоопределение как процесс и результат выбора личностью своей собственной позиции, целей и средств самоосуществления в конкретных обстоятельствах жизни; основной механизм обретения и проявления человеком внутренней свободы (Введение в практическую социальную психологию, 1996: 215). Суть процесса самоопределения он представляет в актах выявления и утверждения индивидуальной позиции в проблемных ситуациях, когда человек оказывается перед необходимостью альтернативного выбора и должен принимать экзистенциальные или прагматические решения. Результатом самоопределения выступает, с одной стороны, выход человека на цели, направления и способы активности, адекватные его индивидуальным способностям, а с другой стороны — на формирование духовной самоценности, способности через целеполагание самобытно и самостоятельно реализовать свое природное и космическое предназначение.

В. Ф. Сафин и Г. П. Ников, рассматривая психологические механизмы самоопределения личности, понимают под ним «относительно-самостоятельный этап социализации» (Сафин, Ников, 1984: 67) и подчеркивают первичность системы объективных общественных отношений. В русле такого же подхода рассматривает самоопределение личности К. А. Абульханова-Славская,  которая видит причины самодетерминации в том, как складывается система отношений личности относительно коллективного субъекта, своего места в коллективе (Абульханова-Славская, 1980). Признавая объективность и субъективность социальной реальности, самоопределение предполагает не только усвоение молодежью накопленного социального опыта, но и формирование своего собственного.

Развивая подходы Л. С. Рубинштейна и К. А. Абульхановой-Славской, М. Р. Гинзбург определяет самоопределение как механизм социальной детерминации, которая не может действовать иначе, как будучи активно преломленной самим субъектом (Гинзбург, 1988: 19-26). По его мнению, проблема самоопределения есть узловая проблема взаимодействия индивида и общества, в которой, как в фокусе, высвечиваются основные моменты этого взаимодействия: социальная детерминация индивидуального сознания и роль собственной активности субъекта в этой детерминации. С учетом точки зрения М. Р. Гинзбурга, личностное самоопределение можно трактовать как содержательное конструирование человеком своего жизненного поля, включающего в себя как совокупность индивидуальных жизненных смыслов, так и пространства реального действования — актуального и потенциального. Основным условием жизненного самоопределения выступает способность личности самостоятельно вырабатывать моральные принципы и руководствоваться ими в деятельности и поведении. От успешности жизненного самоопределения напрямую зависит проблема ее жизнеспособности, с которой современное российское общество столкнулось вплотную.

Субъектность молодежи, ее творчески-преобразующий потенциал приобретает определенную направленность благодаря наличию конкретных представлений о смысле жизни. Смысл жизни проявляется не только как система личностных ценностей, которые субъект стремится реализовать на практике, но и как основной регулятор его поведения. Конкретную концепцию смысла жизни можно представить как некую индивидуальную картину мира, особое миропонимание, детерминирующее общее отношение человека к природе, другим людям, самому себе.

В этой связи смысл жизни можно трактовать как установку, влияющую на личность в целом и являющуюся бессознательной. Такое понимание установки разрабатывалось Д. Узнадзе и его последователями (Узнадзе, 1966: 150-173). В западной социологии для обозначения социальных установок личности используется термин «attitude» (аттитюд), но для понимания установки в концепции Узнадзе больше подходит термин «set» — это фиксированные установки на поведенческие акты личности. Аттитюды же — социально фиксированные установки на поступки. Ценностные ориентации включают в себя базовые социальные установки (фиксированные установки «set»), а они, в свою очередь, — социальные фиксированные установки («attitude»).

Теория установки Д. Узнадзе близка теории А. Г. Здравомыслова и В. А. Ядова. Они связывали понятие установки с ценностными ориентациями. Объект ценностных ориентации — ценность — носит общественный характер и поэтому установки личности стали рассматриваться в дальнейшем как социальные. Социальные установки на определенные ценности материальной и духовной культуры общества являются составляющей ценностных ориентаций. Ценностными ориентациями называются разделяемые личностью социальные ценности, выступающие в качестве целей жизни и основных средств их достижения, являющиеся важнейшим фактором, регулирующим, детерминирующим мотивацию личности и ее поведение (Сурина, 2008: 559-561).

Изучение социальных установок имеет в социологии давнюю традицию. У. Томас и Ф. Знанецкий впервые ввели понятие социальных установок (аттитюдов). В рамках социальной психологии эту проблематику изучали Г. Олпорт, М. Смит, К. Ховланд и др. Вопросы устойчивости социальных установок, механизмов их формирования и изменения рассматривали в своих работах Э. Катц, П. Лазарсфельд, Р. Мертон.

В социологической науке велись целенаправленные исследования установок личности, группы, общества (Г. С. Батыгин, Л. Гутман, И. Ф. Девятко, Р. Ликерт, Н. Рокич, Ю. Н. Толстова). Был разработан ряд методологических приемов, которые чаще всего основывались на принципе сравнительного суждения респондента (Л. Терстоун).

Смысл жизни и ценностные ориентации лежат в основе жизненной перспективы личности. Решение задачи жизненного планирования в юношеском возрасте остается актуальным и жизненно важным. Современное общество требует от человека осмысленного вы­бора своего жизненного пути, личной ответственности за осуществ­ленный выбор, невзирая на условия острой неопределенности завт­рашнего дня. Как известно, без четко сформированных жизненных планов намеченная перспектива личности утрачивает свою основную функцию — целенаправленную саморегуляцию поведения на ос­нове предвидения отдаленных событий будущего. Помимо этого, в современной ситуации резкого изменения социальной действитель­ности, реализация намеченных жизненных перспектив сталкивается с реальными противоречиями между необходимостью и возможнос­тью долговременного планирования жизни (Е. П. Авдуевская, Т. А. Араканцева, К. А. Абульханова-Славская, P. M. Гинзбург, Е. И. Головаха, И. В. Дубровина, И. С. Кон, Р. С. Немов, Л. М. Фридман, И. И. Чеснокова и др.).

Изучению жизненной перспективы посвящены работы ряда ав­торов как отечественных, так и зарубежных: К. А. Абульхановой-Славской, И. С. Кона, А. А. Кроника, Е. И. Головахи, В. И. Ковалева, В. Г. Асеева, Р. А. Ахмерова, Я. В. Васильева, Е. И. Киричук, О. П. Лы­сенко, А. В. Орлова, Н. Н. Толстых, А. И. Федорова, Г. С. Шляхтина, Н. И. Сарджвеладзе, К. Левина, Л. Франка, Ж. Нюттена, Д. Клинеберга, Р. Кастенбаума, Т. Коттле, А. Рабина, Т. Е. Резник и др.

Анализ идей указанных авторов позволяет говорить о том, что сложилась определенная научная парадигма в понимании жизненной перспективы. Жизненная перспектива в рамках данной парадигмы рассматривается как субъективный образ будущего личности.

Взгляды авторов на планирование жизненной перспективы объединяет постановка акцента на сле­дующих компонентах планирования личного жизненного пути. Во-первых, перспектива понимается как постановка целей, «как следствие построения «пирамиды» ее мотивов, становления устойчивого ядра ценностных ориентации» (Гинзбург, 1988: 19-26). Во-вторых, определение спо­собов достижения целей, путей, которыми человек намерен следо­вать, и те объективные и субъективные ресурсы, которые ему для этого понадобятся (Гинзбург, 1996). В-третьих, осознание ценности и смыс­ла реализации жизненных планов (Ковалев, 1979).

Таким образом, в основе жизненного самоопределения лежат представления о смысле жизни, ценностные ориентации, которые воплощаются в планировании личного жизненного пути. Построение жизненных планов включает активное функционирование процессов целеполагания. На юношеском этапе жизненного самоопределения основное внимание направляется на постановку жизненных целей и выработку возможных путей их достижения. Жизненные планы апробируются с помощью поведенческих технологий (моделей и средств поведения) в различных сферах жизнедеятельности.

На основе ценностей молодежь осваивает социальную реальность по принципу «свое», «чужое» и «чуждое», образуется тезаурус — полный систематический состав знаний, необходимых для ориентации в окружающей среде. В тезаурусной концепции Вал. А. Лукова (Ковалева, Луков, 1999; Луков, 2012) «тезаурус — такая конструкция информации у индивида, которая теснейшим образом связана с его местом в обществе, макро– и микросоциальном пространствах» (Ковалева, 2008: 507). Тезаурусная концепция молодежи позволяет прояснить пути развития социальной субъектности, через призму механизмов тезауруса: «внешние — социализация и внутренние — социальная идентификация, социальное конструирование и проектирование реальности» (Луков, 2012: 369).

Транзитивность молодости как фазы жизни (Зубок Ю. А., Чупров, 2008: 515-517) предполагает целую серию взаимосвязанных переходов – сеть транзиций, направленных на приобретение социальной субъектности. Таким образом, молодежь предстает как дебютант в различных сферах жизненного самоопределения.

Для молодежи специфика социализации обусловлена ее этапом, включающим завершение первичной и начало вторичной социализации (Ковалева, 2008: 442-445). Период перехода от первичной к вторичной социализации (в современном обществе все расширяется) задает импульс самоопределению и завершается он жизненным самоопределением молодежи/присвоением социальной субъектности. Жизненное самоопределение — оборотная сторона социальной субъектности.

Тип общества и доминирующие отношения в нем сказываются на процессе жизненного самоопределения молодежи. Сетевые отношения, канализируя поступающую субъекту информацию, сужают ее многообразие, снижают степень неопределенности, позволяют ориентироваться подвижно, адаптироваться к внешней среде, справляться с рисками. Утверждение сетевого общества предполагает сетевой строй тезаурусов (Луков, 2008: 74-76; Левичева, 2012), т. е. неопределенность как неотъемлемая характеристика социальной реальности сменяется на многовариантность. Молодежь имеет значительный потенциал в освоении многовариативной реальности (социализационная многовариантность — Левичева, 2008: 418). Иерархия в повседневности все в большей мере уступает место сетям в Происходящем. Диалектика иерархии и сетей позволяет разнообразить процесс жизненного самоопределения молодежи.

На индивидуальном/частном уровне сплав трех модусов Комплекса/ориентационного комплекса «знание–понимание–умение» проявляется в феномене «жизненное самоопределение молодежи».

В процессе жизненного самоопределения происходит столкновение, как минимум, с тремя модусами «триады Ильинского» (лакановской триады: Символическое – Воображаемое – Реальное): Системы социальных репрезентаций общества/Знания – Ценности человека/Понимания – Поведенческие практики/Умения. Напряженность и игра между ними и определяет особенность жизненного самоопределения.

В основании Системы социальных репрезентаций общества (Знания) лежат априорные формы чувственности. Время и пространство в этом регистре проявляют себя, прежде всего, как система кодов, задающих символические структуры (кодируются способы переживания времени, телесности, принципы означивания пространственных локусов, в которых осуществляются те или иные социальные практики, а также значимых для данных практик предметов, стилей и форм коммуникации; представления о неподвластных времени «вечных» ценностях, образах и смыслах).

Интерпретация Системы социальных репрезентаций общества (Знания) происходит на уровне Ценностей человека (Понимания), что варьируется в зависимости от различного социального опыта субъектов социальных процессов. В основании объективации ценностных структур жизненного самоопределения лежат представления о социальном времени и социальном пространстве.

Поведенческие практики (Умения) выстраиваются на основе Ценностей человека (Понимания), истоками которых являются Системы социальных репрезентаций общества (Знания).

В условиях формирования сетевого общества Символическое (Знания) теряет свою универсальность  и выстраивается зависимость от факторов пола, возраста, статусов-ролей, уходят тотализирующие идентичности, усиливается субъектность человека, его ориентация в окружающей среде. «Основные черты нового мышления: не воспроизводство знания, а «производство собственных знаний»; открытие в себе новых возможностей самореализации своего потенциала (инсайт); метаморфическое познание — возможность видеть связь между противоположными вещами; видение общего и частного в их взаимодействии; понимание контекста; нелинейное понимание причинности; рассмотрение мира как текста; ноосферное видение связи разума и биосферы» (Ильинский, 2011: 788). Тезаурусные ресурсы реализуются как факты понимания. Социальная реальность в конечном итоге будет такой, кокой ее сконструируют социальные субъекты.

Социально заданная стратегия жизни трансформируется в самостоятельно создаваемую. Для реализации подобной стратегии жизни требуется активная поведенческая модель повседневности, которая, будучи сосредоточена вокруг «я», предоставляет и открывает ему шансы для действий и таким образом позволяет рационально приложить возникающие возможности формирования и решения к собственному жизненному самоопределению. Современный человек постоянно пребывает внутри инновационных проектов, адаптируясь не столько к внешней, объективно существующей среде, сколько к социальному пространству, которое он создает сам. Особенностью нового индивидуализированного мира становится переход к самостоятельному проектированию бытия отдельного человека.

  

Лит.: Абульханова-Славская, К. А. (1980) Деятельность и психология личности. М. 260 с.; Абульханова-Славская, К. А. (1991) Стратегия жизни. М. : Мысль. 229 с.; Введение в практическую социальную психологию (1996) : учеб. пособие для высших учебных заведений / под ред. Ю. М. Жукова, Л. А. Петровской, О. В. Соловьевой. 2-е изд., испр. М. : Смысл. 373 с.; Гинзбург, М. Р. (1988) Личностное самоопределение как психологическая проблема // Вопросы психологии. № 2. С. 19-26; Гинзбург, М. Р. (1996) Психология личностного самоопределения: автореф. дис. … докт. псих. наук. М. 40 с.; Зубок Ю. А., Чупров В. И. (2008) Транзиция социальная // Социология молодежи. Энциклопедический словарь / отв. ред. Ю. А. Зубок и В. И. Чупров. М. : Academia. С. 515-517; Ильинский, И. М. (2011) Прошлое в Настоящем. Избранное. М. : Изд-во Моск. гуманит. ун-та. 840 с.; Ковалев, В. И. (1979) Психологические особенности личностной организации времени жизни: автореф. дис. … канд. псих. наук. М. 22 с.; Ковалева, А. И. (2008) Социализация // Социология молодежи. Энциклопедический словарь / отв. ред. Ю. А. Зубок и В. И. Чупров. М. : Academia. С. 442-445; Ковалева, А. И. (2008) Тезаурусная концепция молодежи // Социология молодежи. Энциклопедический словарь / отв. ред. Ю. А. Зубок и В. И. Чупров. М. : Academia. С. 507-508; Ковалева А. И., Луков В. А. (1999) Социология молодежи : Теоретические вопросы. М. : Социум. 351 с.; Ковалева, А. И., Богданова, В. В. (2012) Траектория социализации : монография. М. : Изд-во Моск. гуманит. ун-та. 184 с.; Левичева, В. Ф. (2008) Самоопределение социальное молодежи // Социология молодежи. Энциклопедический словарь / отв. ред. Ю. А. Зубок и В. И. Чупров. М. : Academia. С. 417-418; Левичева, В. Ф. (2012) Социальное самоопределение // Знание. Понимание. Умение. № 2. С. 322-324; Луков Вал. А. (2012) Теории молодежи: Междисциплинарный анализ: науч. монография. М. : «Канон+» РООИ «Реабилитация». 528 с.; Луков, В. А., Луков, Вл. А. (2013) Тезаурузы II: Тезаурусный подход к пониманию человека и его мира: монография. М. : Нац. ин-т бизнеса. 640 с.; Психология: словарь (1990) / под общ. ред. А. В. Петровского, М. Г. Ярошевского. 2-е изд., испр. и доп. М. : Политиздат. 494 с.; Рубинштейн, С. Л. (1973) Проблемы общей психологии. М. : Педагогика. 423 с.; Словарь русского языка (1985-1988) : в 4 т. М. 800 с.; Словарь современного русского языка (1972) Т. 3. М., Л. : Изд-во АН СССР. 760 с.; Сурина, И. А. (2008) Ценностные ориентации // Социология молодежи. Энциклопедический словарь / отв. ред. Ю. А. Зубок и В. И. Чупров. М. : Academia. С. 559-561; Узнадзе, Д. (1966) Экспериментальные основы психологических установок // Психологические исследования. М. С. 150-173; Фельдштейн, Д. И. (1995) Проблемы развития личности в современных условиях // Мир психологии и психология в мире. № 3 (4). С. 5-11.

С. В. Явон, А. И. Ковалева