Научные проекты Московского гуманитарного университета

Социология молодежи

Социология молодежи

Электронная энциклопедия

под редакцией проф. Вал. А. Лукова

Энциклопедия / Теории молодежи

Габитус

 

Габитус (от лат. habitus — внешний облик; habitude — привычка) — свойство личности, пассивная, предопределенная, сформированная структурой, т. е. объективными социальными условиями  структурированная предрасположенность или диспозиция и активная способность личности (группы) вносить изменения в существующие единицы (структурирующая предрасположенность).

Понятие «габитус» использовано в трудах Г. Гегеля, Э. Гуссерля, Э. Дюркгейма, М. Мосса, Н. Элиаса, П. Бурдье и др. В трудах Н. Элиаса «габитус» использован для обозначения инкорпорированной (встроенной в тело) истории и социальности. В работах М. Мосса «габитус»  встречается в связи с исследованием техник тела представителей «туземцев» (Мосс, 1996: 242–263).

М. Мосс анализировал социальную природу habitus, подчеркивая  латинское происхождение понятия. Для него это было важным, так как он считал, что латинский вариант «передает суть дела лучше, чем "привычка” (habitude), (exis) "навык” (acauis) и "способность” (faculte) в истолковании Аристотеля…» (Мосс, 1996: 245). Если Мосс и употребляет в контексте анализа понятие «привычки», то, как правило, как метафору: «Эти "привычки” варьируют не просто в зависимости от индивидов и их подражательных действий, но главным образом в зависимости от различий в обществах, воспитании, престиже, обычаях и модах» (Мосс, 1996: 245–246).

М. Мосс применительно к анализу техник тела, используемых (демонстрируемых) личностью, помимо их биологической и психологической детерминант выделял и социальную (габитус). Данную позицию он назвал «тройственной точкой зрения». В социальных детерминантах такого поведенческого акта как положение тела личности, он выделяет воспитание,  подражание и престиж авторитетной личности, действиям которой подражают дети или другие взрослые.

Habitus у П. Бурдье есть нечто соединяющее объективистские и субъективистские концепции социального мира (Бурдье, 2001). П. Бурдье предлагает следующую логику теоретизирования. С одной стороны, социальный мир предстает как спектакль, предложенный зрителю, который, имея свою точку зрения на действие и отношение к нему, тем не менее, считает, что его восприятие определяется только стремление к знанию и все социальные взаимодействия являются чисто символическими обменами. В этом случае все социальные практики — лишь исполнение ролей, реализация планов. Позитивизму, подчеркивает П. Бурдье, противостоит тезис о том, что объекты знания конструируются, а не пассивно отражаются. Он же, относя данный тезис к интеллектуальному идеализму, противопоставляет ему тезис о том, что принципы такого конструирования являются системой структурированных, структурирующих предрасположенностей или habitusom, который строится в практике и всегда ориентирован на практические функции (Бурдье, 1995: 16–17).

На вопрос о том, как производится, формируется  habitus, Бурдье отвечает следующим образом: «Среда, ассоциируемая с определенным классом условий существования, производит habitus, т.е. системы прочных приобретенных предрасположенностей, структурированных структур, предназначенных для функционирования в качестве структурирующих структур, т.е. в качестве принципов, которые порождают и организуют практики и представления, которые объективно приспособлены для достижения определенных результатов, но не предполагают сознательной нацеленности на эти результаты и не требуют особого мастерства». В реальности предрасположенности формируются длительное время через систему разрешений и запретов, возможностей и невозможностей, свобод и необходимостей. В данной ситуации, подчеркивает П. Бурдье,  наиболее невероятные практики исключаются как «немыслимые».

Основа габитуса закладывается в семье  в «относительно автономном мире домашнего хозяйства и семейных отношений». Формы распределения труда между полами, объекты домашнего быта, способы потребления, отношения родителей с детьми, отношения между родителями  и т. д. П. Бурдье называет «близкими проявлениями внешней необходимости, структурами, характеризующими определенный класс условий существования», именно они производят структуры габитуса. В свою очередь,  структуры габитуса являются базисом восприятия и оценки всего последующего опыта.

Habitus, настаивает П. Бурдье, обуславливает активное присутствие прошлого опыта, который, «существуя в каждом организме в форме схем восприятия, мыслей и действия, гарантирует «правильность» практик и их постоянство во времени более надежно, чем все формальные правила и эксплицитные нормы». Принцип преемственности и регулярности социальных практик был описан представителями позитивизма. Однако, по мнению П. Бурдье, данный принцип не находил у них объяснения.

Вместе с тем, по П.Бурдье, habitus — это бесконечная способность для производства мыслей, восприятий, выражений и действий, пределы которой заданы историческими и социальными условиями его производства, то и обусловленная и условная свобода, которую он предоставляет, так же далека от создания непредсказуемого нового, как и от простого механического воспроизводства. Достаточно парадоксальное утверждение, с одной стороны, «бесконечная способность к производству…», с другой, ограничение этой способности историческими и социальными условиями. Вероятно, важна идея преемственности и одновременно изменения социальных практик. 

Идея о взаимосвязи habitusa, агента истории и социальных институтов является одной из основных в концепции П. Бурдье. Он определяет понятие «габитус» следующим образом: «Habitus — это принцип выборочного восприятия индикаторов, направленных скорее на подтверждение и усиление habitusa, нежели на его трансформацию, это матрица, генерирующая реакции, заранее приспособленные ко всем объективным условиям, идентичным или гомологичным с (прошлыми) условиями производства habitusa; он приспосабливает себя к вероятному будущему, которое он предвидит и помогает осуществить, поскольку читает его непосредственно в настоящем предполагаемого мира, единственного, который он может знать» (Бурдье, 2001: 31). Подобная предрасположенность, по мнению П. Бурдье, обычно приспособлена к объективным шансам удовлетворения потребностей или желаний и настраивает агентов «по одежке протягивать ножки», что в свою очередь играет важную роль в процессах, направленных на создание вероятной реальности.

В логике концепции П. Бурдье габитус, производимый процессами навязывания и усвоения, которые в свою очередь необходимы для воспроизводства соответствующих стабильных предрасположенностей, формируется в ходе индивидуальной истории. К тому же он (габитус) навязывает свою логику вписывания в структуру и определяет участие агентов в истории, объективированной в институтах. Именно эта цепь взаимосвязей поддерживает существование институтов, пересматривая и преобразуя их, если это необходимо для такого возобновления.

П. Бурдье считает, габитус служит своеобразным механизмом полной реализации института. Происходит это благодаря способности вписывания в структуру, которая в свою очередь основана на готовности тела серьезно принимать «перфомативную магию» социального (магию слов), «когда король, банкир или священник воплощают соответственно наследственную монархию, финансовый капитализм или Церковь». Более того, институт, даже экономика в целом жизненны, потому что «постоянно объектифицированы не только в вещах, т. е. в логике отдельного поля деятельности (превосходящей индивидуальных агентов), но также в телах, в постоянной предрасположенности тела признавать и подчиняться требованиям поля». В этом случае практики, порождаемые габитусом, взаимно понятны и приспособлены непосредственно к структурам. Тело человека выступает в качестве объекта исследования.

По сути П. Бурдье предложил современной социологии антропологическое понимание человека, субъекта одновременно биологического и социального. Человек — это существо, имеющее тело, которое занимает место в физическом пространстве. Практика сведения человека к сознанию, по мнению отечественного исследователя Н. Н. Козловой (Козлова, 1996), ничуть не лучше, чем приравнивание к животному.

Н. Н. Козлова предложила рассматривать габитус как некую предопределенность, обретшую плоть в вещах и телах. В качестве основных детерминант габитуса она выделяла следующие (Козлова, 1996: 37):

1) капитал;

2) позиция в отношениях производства (например, определенная через профессию, род занятий со всеми детерминациями);

3) тип социальной связи, в которую человек включен;

4) история группы, к которой принадлежит индивид;

5) индивидуальная история (биография).

Перечисленные детерминанты определяют и манеру держаться, и манеру мыслить и говорить. По мнению Н. Н. Козловой, данное воздействие многократно усиливается деятельностью средств информации и системы образования. Н. Н. Козлова считала, что понятие габитус введено для осознания парадокса: поведение может быть ориентировано на цель, не будучи сознательно направлено к этой цели, но в то же время оно движимо этой целью. В этом случае представления о деятельности человека утрачивают фатализм. В то же время становится понятным давление условий и социальных обусловленностей на человека. Она писала: «Наше тело и язык наполнены онемевшими верованиями, унаследованными жестами. Одновременно, в течение жизни человек обретает новые телесные, языковые, поведенческие и другие навыки, которые мы называем социальными» (Козлова, 1996: 38).

Различение группового или классового габитуса и габитуса индивидуального свойственно для работ П. Бурдье. Он обращает внимание на то, что в социологии идентичными, имеющими один габитус считаются все индивиды, которые являются продуктами одних и тех  же условий. Однако, возражает он, социальный класс — это в то же время класс биологических индивидов и  исходя из этого одинаковый опыт для всех, даже двух представителей одного социального класса невозможен. С другой стороны, П. Бурдье подчеркивает следующий очевидный факт. Притом, что одинаковый опыт для всех представителей одного класса невозможен, в то же время они (представители одного класса) по сравнению с представителями другого класса, сталкиваются с ситуациями, типичными для своего класса.

Фактически единичные габитусы представителей одного и того же класса объединены отношением гомологии (разнообразия) в рамках гомогенности,  характеризующей социальные условия их производства. Отличия же индивидуальных габитусов строятся на своеобразии социальных траекторий, которым «соответствуют серии взаимно несводимых друг к другу хронологически упорядоченных детерминант».  Габитус в каждый момент времени структурирует новый опыт в соответствии со структурами, созданными прошлым опытом, модифицированными новым опытом в пределах, задаваемых их избирательной способностью.

В этой связи П. Бурдье формулирует очень важное положение: ранний опыт обладает особым значением, поскольку габитус имеет тенденцию к постоянству и защищен от изменений отбором новой информации, отрицанием информации, способной поставить под сомнение уже накопленную информацию, если таковая предоставляется случайно или по принуждению, но в особенности уклонением от такой информации. При этом обязательно нужно принимать во внимание парадигму всех «выборов», через которые габитус обычно отдает предпочтение тому или иному опыту, который, скорее всего его только усиливает. П. Бурдье данные положения аргументирует результатами эмпирических исследований, в частности, тем, что люди склонны говорить о политике с теми, кто придерживается аналогичных взглядов. В процессе «выбора» мест, событий и людей для знакомства габитус обеспечивает себе насколько возможно среду, к которой он уже приспособлен. Тем самым он защищает себя от кризисов и критических нападок. И в этом случае, подчеркивает П. Бурдье, возникает парадокс. Он (габитус) обеспечивает решение парадокса: отбирается информация, необходимая для того, чтобы уклониться от информации.

Схемы восприятия и оценки габитуса, приводящие к стратегиям уклонения, в значительной мере используются  несознательно и ненамеренно. Помимо подобных стратегий существуют и «стратегические намерения», как, например, изоляция от «дурной компании» или «неподходящих книг». Данные стратегические намерения исходят от взрослых,  они (намерения) сформированы в конкретных условиях.  Но, даже если стратегии, произведенные габитусом, выглядят как реализация явных целей, определяются будущим они только при поверхностном рассмотрении.

По мнению П. Бурдье, эта иллюзия ориентации на результат поддерживается парадоксальным образом: воспроизводя объективные структуры, которые их производят, эти стратегии определяются условиями производства принципа их производства, т. е. уже известным результатом идентичных и взаимозаменяемых прошлых практик, который совпадает с их собственным результатом лишь в той степени, в которой структуры, в рамках которых они функционируют, идентичны или гомологичны  тем объективным структурам, продуктом которых они являются.

Габитус выступает основой социальных практик. П. Бурдье предостерегает от механистического понимания и описания социальных практик: «… практики, которые порождаются habitusom и управляются прошлыми условиями производства их порождающего принципа, заведомо приспособлены к объективным условиям, причем условия, в которых функционирует habitus, остаются идентичными или сходными с теми, в которых он был сформирован. Особенно успешное приспособление к объективным условиям дает полную иллюзию телеологизма или — что то же самое — саморегулирующего механизма» (Бурдье, 1995: 28). 

Взаимосвязь между условиями производства габитуса  и условиями, в которых функционируют произведенные ими практики очевидна. Предопределенность или предрасположенность как габитус может проявляться «невпопад» и практики будут объективно плохо приспособлены к условиям, которых больше нет. Однако Бурдье предостерегает и от бессознательной универсализации  модели абсолютного воспроизводства практик, когда условия производства габитуса и условия его функционирования идентичны или гомотетичны.

Понятие габитуса широко используется в современной литературе по социологии молодежи (Луков, 2012).

 

Лит.: Бурдье, П. (2001) Практический смысл / пер. с франц. СПб. : Алетейя. 562 с.; Бурдье, П. (1995) Структуры, habitus, практики // Современная социальная теория: Бурдье, Гидденс, Хабермас. Новосибирск : Изд-во Новосибир. ун-та. 120 с. С. 16–17; Козлова, Н. Н. (1996) Введение в социальную антропологию. М. : Ин-т молодежи. 142 с.; Луков, В. А. (2012) Теории молодежи: Междисциплинарный анализ. М. : Канон + РООИ «Реабилитация. 528 с.; Мосс, М. (1996) Техники тела // Мосс, М. Общества. Обмен. Личность: Труды по социальной антропологии / пер. с франц. М. : Изд. фирма «Восточная литература» РАН. С. 242–263.

 


Н. А. Селиверстова, Н. Д. Юмашева