Научные проекты Московского гуманитарного университета

Социология молодежи

Социология молодежи

Электронная энциклопедия

под редакцией проф. Вал. А. Лукова

Энциклопедия / Теории молодежи

Свой–чужой

 

Свой–чужой — словесное выражение основного ориентационного механизма, которым пользуются индивид, группа, общность для определения своего места в социальном пространстве и времени, маркировки социальных дистанций и границ социальной идентичности. Согласно тезаурусной концепции молодежи, концепты «свой» и «чужой» составляют пару, которая организует ядро тезауруса (комплекса знаний и установок, необходимых и достаточных для успешной ориентации в социальной жизни). То, что лежит за пределами дистанции «своего–чужого», находится на периферии тезауруса, составляет фон.

«Свой–чужой» — наиболее определенное цен­ностное отношение, выполняющее функцию социальной ориентации. Оно изначально социально: «свой» — тот, кто принадлежит мне, «свое» — то, что принадлежит мне, но в то же время и в такой же мере «свой» — из того круга, которому принадлежу я, «свое» — из тех вещей, свойств или отношений, от которых завишу я (зависят моя безопасность, удовольствие, счастье и т. д.). В логическом плане антоним «своего» — «не-свой», а в ценностном плане — «чужой».

«Чужой», «чужое» — знаки не только находящегося за пределами «своего», но и противопоставленного «своему», враждебного ему. В парадигме «свой–чужой» воспринимают действительность человек, группа, сообщество. «Свой–чужой» придают тезаурусу социальную значимость. На этом строятся «картины мира», которые постепенно, по мере социализации и обретения социальной идентичности людей формируются в их сознании.

Дистанция «своего» и «чужого» в ситуации включенности индивида в Мы-группу может быть скорее маркирована знаками и значениями, чем осознаваться рационально. Подобное явление отмечается в эмпирических исследованиях по социологии молодежи, где респонденты затрудняются определить круг «своих» и круг «чужих» при прямой постановке вопроса (Ковалева, Луков, 1999). Этим проясняется действие механизма «свой–чужой» как в значительной степени иррационального и конкретного: обобщение о дихотомической разделенности социальных связей по их направленности возникает главным образом как научная гипотеза.

Иной является ситуация «чужака», к исследованию которой в социологическом плане обращались Г. Зиммель, Р. Парк, У. Томас, Ф. Знанецкий, А. Шюц, З. Бауман и др. В некоторых трактовках фигура «чужака» сопоставима с фигурой молодого человека, по крайней мере в ряде его социально-ролевых действий и ситуаций. Так, в интерпретации А. Шюца «чужак» стремится добиться для себя признания или, по крайней мере, терпимого к себе отношения со стороны группы, с которой он сближается (Schuetz, 1944). Это достаточно универсальная ситуация, которая, в частности, возникает, когда претендент вступает в члены закрытого клуба; предполагаемый жених желает быть допущенным в семью девушки; сын фермера поступает в колледж; горожанин селится в деревне; призывник попадает на армейскую службу и т. д. В этом перечне Шюца большинство ситуаций, которые характеризуют осваивание социальной субъектности молодежью. Шюц выделяет четыре обстоятельства, характеризующие интерпретацию «чужаком» нового для него культурного образца неродной группы. Во-первых, старая схема интерпретации нового культурного образца уже не может основываться на безучастности: претензия на членство в группе не позволяет оставаться чужаку в позиции постороннего наблюдателя. Во-вторых, новый культурный образец из дистанционно далекого становится близким и приобретает характер внешней среды для «чужака». В-третьих, представление о группе, в которую «чужак» входит, расходится с представлением о ней у группы, из которой «чужак» вышел, возникает рассогласование представлений, которое сказывается на ориентации «чужака» в новых для него ситуациях. В-четвертых, «чужак» не обнаруживает целостности в новом культурном образце, который целостен лишь для членов Мы-группы. Обнаружение этого создает для чужака ситуацию кризиса сознания. Маргинальность «чужака» и означает возникший у него ориентационный сбой. В осмыслении молодежной проблематики здесь есть лишь аналогия механизма, но аналогия очень выразительная. Она позволяет точнее представить, в частности, характер межпоколенческих отношений, чем это сделано в рамках конфликта поколений теорий.

Проблематика «своего–чужого» в исследованиях молодежи находит отражение как в теории (Луков, 2012), так и в эмпирических исследованиях (Луков, Агранат, 2005). Кроме диады «свой–чужой» применяется также триада «свой–чужой–чуждый», где «чуждое» трактуется как антиценность, несовместимая с тезаурусом (в то время как «чужое» квалифицируется как не-ценность).

 

Лит.: Schuetz, A. (1944) The Stranger: An Essay in Social Psychology // Amer. Journal of Sociology. Chicago. № 6. P. 499–507; Ковалева, А. И., Луков, В. А. (1999) Социология молодежи: Теоретические вопросы. М. : Социум. 351 с.; Луков, В. А., Агранат, Д. Л. (2005) Курсанты: Плац. Быт. Секс. М. : Флинта; Наука. 272 с.; Луков, В. А. (2012) Теории молодежи: Междисциплинарный анализ. М. : Канон + РООИ «Реабилитация». 528 с.

 

Вал. А. Луков